Метки

, , , , , , , , , ,

Александр Молчанов

Одна студентка спросила, можно ли научиться писать сценарии, если смотреть много фильмов. Нельзя. Если смотреть много фильмов, можно научиться смотреть фильмы. Для того, чтобы научиться писать сценарии, нужно писать много сценариев.

1 акт

Мир – не текст. Его нельзя ни написать, ни прочитать.

Актер или режиссер хороши настолько, насколько хорош их предыдущий проект. Сценарист хорош настолько, насколько он хорош для проекта, который он пишет прямо сейчас.

Напоминалка для сценариста – распечатать и повесить над столом:

1) Добавь действия.

2) Больше действия.

3) Еще больше действия.

4) Не забывай о действии.

5) Опять забыл о действии.

6) Сплошной диалог, надо разбить сцену каким-нибудь действием.

7) В диалоге каждая реплика должна быть действенной.

8) Тогда замени реплику.

9) Тогда выбрасывай реплику.

10) Описания персонажей никому не нужны – добавь действия.

11) Описания интерьеров никому не нужны – добавь действия.

12) Описания эмоций уж точно никому не нужны – добавь действия.

13) Опять забыл о действии.

14) Забыл о действии? Черт с ним. Пиши как пишется.

Станиславский говорил — полгода на роль. Столько же на сценарий. Потратишь время или на вынашивание, или на переписывание. Лучше на вынашивание. Переписывание всё же портит текст, хотя иногда без него нельзя обойтись.

Вероятно, использование символов и аллегорий в кино все-таки невозможно. Кино слишком конкретно, слишком безусловно. Даже Тарковский, которого считают главным символистом Всея Руси, на самом деле рассказывает предельно простые и конкретные (осмелюсь даже добавить — жЫзненные) истории. Однако зритель и сам не дурак поискать символы и аллегории там, где их не было отродясь – например, в треснувшем стекле, которое тупо не успели заменить на съемках «Жестокого романса», публика радостно узрела аллегорию разбитой любви или что-то в этом роде.

Можно заслужить себе право не смотреть то или иное кино. Шекспир вообще не видел ни одного фильма и ничего, как-то справлялся.

График работы:

Утром написание диалогов – это работа, требующая максимальной концентрации.

Перерыв – спорт: цигун, упражнения с гантелями.

Потом работа над поэпизодником следующей серии, внесение поправок.

Перерыв – английский, прогулка, просмотр кино, обед.

Вечером сбор материала, разработка новых сюжетов, чтение сценариев студентов.

Никогда, даже если дедлайн горит синим пропадом, не работать ночью! Лучше позвонить и договориться о переносе дедлайна. После 18 часов мобильный отключен, почта не проверяется. Хотя бы один день в неделю выходной. Шабат, все дела.

Времени вагон, надо только уметь им пользоваться.

Тарковский – чистейший змеиный яд. Употреблять только в гомеопатичских дозах.

Сценарий должен быть достаточно крепким, чтобы выдержать поправки редактора, режиссера и канала. Если две-три (да хоть двадцать!) поправки могут убить сценарий, значит, что-то с ним было не так. На настоящий момент мой личный рекорд полученных поправок в один драфт – 123.

Иногда чтобы установить личные отношения с текстом, достаточно дать членам вражеской банды имена своих бывших одноклассников.

2 акт

Самые влиятельные, на мой взгляд, писатели в мире: Аарон Соркин, Дэвид Саймон, Матью Вайнер, Винс Джиллиган, Чак Лорре. То, что они делают, напрямую или опосредованно влияет на всех, кто умеет читать, точно так же, как когда-то влияли романы Толстого и Достоевского. Главные писатели у нас: Александр Бородянский, Эдуард Володарский, Александр Миндадзе — не обязательно в таком порядке. Творчество этих авторов уже давно влияет на общество гораздо больше, чем романы и публицистика прозаиков, чьи книги (иногда блестящие) выходят тиражами по 3-5 тысяч. Честно говоря, совершенно не понимаю, зачем в наше время кому-то нужно писать роман! Тем более не понимаю, зачем кому-то в наше время нужно читать современный роман. Ведь никому сейчас не придет в голову сочинить трагедию в стихах или эпическую поэму. Каждому времени – свои любимые жанры. Любимый жанр нашего времени – сериал. «Меняйся или умри!»

Петрарка и Данте писали для вечности всякую нудоту на латыни, а для души – сонеты и терцины на современном, «простонародном» диалекте – по сути, матерные частушки. Не говоря уже об отце нашем Шекспире, который для вечности сочинял забытые ныне поэмы, а для заработка – трагедии и комедии, которые сейчас знает весь мир. Что останется от современных драматургов? Что, если не пьесы, а сериалы, написанные на заказ?

Интересно, а вообще возможно написать ХОРОШУЮ пьесу или сценарий с таким набором действующих лиц: Бизнесмен, Проститутка, Киллер, Бомж, Милиционер, Ангел. Подчеркиваю – не «бизнесен» и «проститутка», а «Бизнесмен» и «Проститутка». Вот вызов для настоящего мастера! А вот еще усложним задачу – пусть киллер (виноват, Киллер), по своему обыкновению, цитирует Канта. Кто сможет написать действительно хорошую пьесу с такими вводными, тому приз – Вечная Жизнь в Искусстве…

«Аббатство Даунтон» и «Раскол» — какая дьявольская разница в подходе к историческому материалу. «Аббатство» — англичане льстят себя, описывают своих предков такими, какими бы они хотели их видеть. Наше отношение к прошлому всегда больше похоже на самооговор. Мол, «низок», да так, как у Достоевского – «вот вы сказали «низок» и как будто этим уже и оправдались» (цитирую по памяти, некогда искать точную цитату). Русский герой всегда – вор, бунтующий раб. Недаром даже для дворян рабство отменили только в середине 18 века. Большее уважение вызывает тот герой, кто больше навредил хозяевам – обокрал, обманул. Кумиры – Сонька Золотая ручка, Беня Крик, Разин, Пугачев. Самое главное – отсутствие уважения прежде всего с самому себе. Надо по капле выдавливать из себя бунтующего раба.

Сценаристы-ударники

Как-то мы в нашей сценарной мастерской сидели вместе с Пашей Руминовым и пытались найти соответствия между киногруппой и рок-группой. Заспорили об ударнике. Паша считал, что ударник – это командир осветителей. А мне кажется, что ударник – это как раз сценарист. Его задача ритмически организовать кино, не выходя на передний план.

Если продолжать аналогию и попробовать выбрать ориентир среди ударников, я выбрал бы Дейва Ломбардо из «Slayer». Виртуознейший музыкант. Его партии в альбомах 88 и особенно 90 года безупречны. И при этом за всю карьеру ни одного соло в духе «Моби Дика». И ни одной попытки (Привет, Фил Коллинз!) спеть что-нибудь.

Таким и должен быть настоящий сценарист, который не стремиться стать актером, режиссером или продюсером, а просто пишет лучше всех в мире. Хотел бы я когда-нибудь стать таким сценаристом, какой Дейв ударник.

Гераклит считал, что многознание не научает уму, различая интеллект и образование. Однако в истории было немало случаев, когда люди, обладающие мощным интеллектом, совершали глупейшие поступки под влиянием тех или иных страстей (любовь, тщеславие). Выходит, что интеллект тоже не гарантирует ума. Что же тогда ум? Интеллект плюс образование плюс умение контролировать свои желания? Или образование все же лишнее в этой формуле?

Неустойчивый баланс

Вот пример применения актерской техники в писательстве. Из сборника «Вокруг Гротовского»: Барба описывает поездку в Индию, где актеры Катхакали выступали на рыночной площади. Барба был поражен, что актеры особым магнетизмом привлекали внимание зрителей. Он посетил актерскую школу в Керале и выяснил, что в базовой позиции актеры стоят, опершись на «ребра» стоп, что нарушает привычное равновесие тела. Создается неустойчивый баланс, требующий от актера предельной концентрации. Актер вынужден постоянно расходовать энергию, что и удерживает внимание зрителей.

Как это можно применять в писательстве? Есть определенные техники нарушения равновесия. Например, одну из них использовал Довлатов, который внимательно следил за тем, чтобы в одном предложении все слова начинались на разные буквы, чтобы не было повторов. В принципе, никакой стилистической необходимости в этом нет. Читатель не видит и не осознает этого буквенного разнобоя. Однако автор во время работы находится в состоянии дополнительного постоянного напряжения, которое передается читателю и удерживает его внимание.

Занимательность, живость письма и остроумие не совсем те свойства, которых мы по умолчанию ждём от книги, озаглавленной «Букварь». Была бы доходчивой и полезной, и на том спасибо. Однако «Букварь сценариста» Александра Молчанова — редкое исключение из этого правила: внятный, удобный и по-хорошему утилитарный, он в то же время послужит изумительно приятным, остроумным и увлекательным чтением, в том числе для тех, кто даже в самых честолюбивых мечтах не видит себя в роли сценариста, пружинисто шагающего по красной ковровой дорожке навстречу заслуженной награде.

Бумажный пакет с кефиром открывается так — снимаешь крышечку, под крышечкой пластмассовый язычок. Тянешь за него и вытягиваешь пластиковое покрытие под крышкой. Вернее, так должно быть в теории. На самом деле покрытие приделано к горлышку крепче, чем язычок к покрытию. Обычно отрывается не покрытие, а язычок. А вот сегодня я вообще потянул за язычок так, что оторвал пластмассовое горлышко. А покрытие так и осталось на месте. К чему это я? Очень часто автор прикручивает интригу так, что она отрывается не там, где нужно автору. «И тут зрители будут думать, что убийца — жена, а на самом деле она ни при чем, а убил вовсе даже и сосед, чтобы не отдавать долг за купленную машину». Зрители не наши подчиненные, они не будут играть с нами в поддавки, они видели, что сосед ездит на новой машине, и прекрасно понимают, к чему вы клоните. Они просто хотят кефира и тянут за язычок. А рваться будет не там, где вам надо, а там, где тоньше.

Некоторые сценаристы в защиту своего права на самовыражение и «литературной» художественности в сценарии любят цитировать «Запечатленное время» Тарковского – про Фридриха Горенштейна и про «в комнате пахло пылью, засохшими цветами и чернилами». Однако мнения самого Тарковского, как водится, никто не спрашивал, а ведь он-то по поводу «пахло чернилами» утверждал ровно обратное: «на таких ремарках невозможно основывать узловую образность фильма: они, как правило, помогают только находить атмосферу. Во всяком случае, настоящий сценарий, с моей точки зрения, — это такой сценарий, который сам по себе не предназначен оказывать на читателя завершенное и окончательное воздействие, а рассчитан на то, что будет превращен в фильм и только тогда произведение приобретет законченную форму». Во всяком случае, со своими сценаристами Тарковский работал так, что пыль, засохшие цветы и чернила летели во все стороны.

3 акт

Вертикаль и горизонталь

Вертикаль в сериале – сюжет, ограниченный одной серией. Горизонт – сюжет, который протянут через весь сериал. Есть сериалы вертикальные, в которых в одной серии одна история и есть горизонталки (чаще их называют «линейки»), в которых одна история на весь сериал. Теленачальство любит вертикальные сериалы, так как предполагается, что их можно смотреть с любой серии и есть гипотетическая (практически никогда не используемая) возможность менять серии местами. Предполагается, что вертикалки более доступны для зрителя и у них выше рейтинг. (Кстати, выигрыш в рейтинге не очевиден. Fringe в середине второго сезона резко поменял концепцию и стал горизонтальным, после чего качество сериала и его рейтинг значительно вырос).

Тем не менее, иногда в горизонтальную по замыслу историю приходится втискивать вертикальные истории. Представьте, если бы в «Прослушке» герои еще стали бы в каждой серии быстренько, в два-три касания расследовать какое-нибудь простенькое «вертикальное» дело, как в «CSI»? Горизонтальная и вертикальная история сопротивляются, вытесняют друг друга. Наличие вертикального сюжета в сериале – это своеобразный маркер, признак жанра. Например, в шикарном пилоте «Suits» резко становится скучно примерно на 30-й минуте, когда героям поручают их первое («вертикальное») дело. Видимо, единственная возможность безболезненно встроить вертикаль – сделать ее частью «горизонтальной» истории. То есть с помощью событий, происходящих в рамках вертикального сюжета, разрешать конфликты, значимые для горизонтали.

Стравинский, похоже, создал минимум по одному произведению в каждом жанре современной ему музыки. Тонино Гуэрра говорил, что одно дело, когда режиссер заказывает сценарий сценаристу – тогда ты будешь писать то, что он скажет. И совсем другое – когда он приходит со своим заказом к поэту. Тогда он будет слушать то, что скажет поэт. Сам же Гуэрра не только поэт и сценарист, но еще и скульптор, художник, изобретатель и президент реки. Валентин Черных, когда у него нет заказа на сценарий, пишет рассказ. Володарский – книгу. Дурненков – пьесу. Твардовский считал свои стихи и свой дневник «приусадебным участком» при «основной» общественной работе. В любом случае, неплохо, когда автору есть куда отступать. И еще немножко из другой оперы, но все о том же. Лев Толстой, проживший аномально долгую для своего времени жизнь и до конца сохранявший творческую активность, гулял каждый день и каждый раз прокладывал новый маршрут прогулки. Так, что в последние годы жизни постоянно плутал и не мог самостоятельно вернуться домой. А Софья Андреевна отправляла кого-нибудь следить за ним. Но все равно не уследила.

Самый простой способ сбросить вес – начать есть в два раза меньше и заниматься спортом полтора часа в день. Самый простой способ изучить английский – заниматься два часа в день в течение пары лет. Самый простой способ научиться писать сценарии – писать сценарии два часа в день в течение трех-четырех лет. Все остальные способы гораздо сложнее и не гарантируют результат.

Эксперимент, творческий поиск, вызов – все это имеет отношение исключительно к личной биографии автора и никак не касается зрителей. Здесь учитываются только удавшиеся попытки.

Если нет одного человека, который имеет право решающего голоса на проекте, проекта нет. Если таких людей больше одного, проекта нет.

Все мои друзья знают, что я больной на всю голову на почве тайм-менеджмента и абсолютно нетерпим к опозданиям. Несколько раз отказывался от проектов из-за того, что продюсер опаздывал на встречи. На лекции сделал внушение опаздывающим студентам. Ну и подорвался на собственной мине. Что-то напутали с расписанием и меня не предупредили о том, что занятие пройдет в другом здании. Бежал бегом, но все равно опоздал на 8 минут. Не было случая, чтобы Вселенная не наказала за проявление высокомерия.

Иногда возникает отчаянная такая безумная мысль – а что если и правда можно вот так вот просто сесть и написать что-нибудь первоклассное без подготовки, без предварительной проработки сюжета, без работы над персонажами и структурой. Неа, не получается. Никогда не получается.

Упражнения:

1. Главное в хорошей истории — это герой. Героя можно найти где угодно. Да хоть бы и в метро. Главное, что у каждого героя должно быть сокровище, тайна, недостаток и цель (СТаНЦия). Вот напротив вас в метро сидит человек. Подумайте, какое у него может быть сокровище? Может быть, он умеет читать мысли? Или пишет гениальные стихи? А какая у него тайна? Куда он направится, когда выйдет из метро? Герои вокруг вас, нужно только уметь их видеть.

2. Придумаем какое-нибудь необычное место действия. Мы пока не знаем, что там происходит. Нам нужно придумать место. Объект. Бар? Тир? Заброшенный склад? Подводная лодка? Представьте себе это место в деталях: цвет стен, запах, звуки, сколько дверей и окон, какое расстояние от стены до стены. Сценарист должен не только уметь придумывать миры, но и очень хорошо в них ориентироваться.

3. Для того чтобы придумывать миры, нужно уметь наблюдать мир, который нас окружает. Есть маршруты, по которым мы ходим каждый день и никогда их не замечаем. Сколько деревьев вы видите по дороге от дома до работы. Какие это деревья? Какие дома? Автобусные остановки? Киоски? Как выглядит продавщица в киоске? Нужно учиться наблюдать — всегда можно увидеть что-нибудь необычное.

4. Когда вы научитесь наблюдать, нужно научиться запоминать. Посмотрите на свой стол. Закройте глаза и попробуйте перечислить все предметы, которые лежат на столе. Посмотрите в окно. Закройте глаза, перечислите то, что вы видите. Посмотрите на человека напротив вас. Закройте глаза и подробно опишите его: что на нем надето, какое лицо, какие руки, какая мимика.

5. Когда вы придумываете историю, чаще всего вам требуется связь между людьми. Придумайте, что общего может быть между деревенским почтальоном и президентом Бельгии. А между океанологом и продавцом в супермаркете? Чем больше и оригинальнее связей вы придумаете — тем лучше.

6. Обращайте внимание на предметы. Любая деталь в интерьере может стать значимой для сюжета. Нужно уметь обращаться с предметами, уметь придумывать для них необычное применение. Например, карандашом можно писать письмо, а можно убить. Что еще можно сделать карандашом? А настольной лампой? Пивной кружкой? Ежедневником? Перчаткой?

7.Ваш герой подходит к двери. Открывает ее. Что он видит за дверью? Человека с пистолетом? Врача? Инопланетянина? Хор старушек?

8.Попробуйте придумать действие, с помощью которого герой может выражать свои эмоции. Например, ему холодно: он трет руки и дует на них. Ему страшно: он закрывает голову руками. Ему обидно: он тихо плачет. А как он злится? Как нервничает, страдает от голода, скучает, думает, радуется?

9. Среди двигателей сюжета — необычное событие. Но неожиданной может быть и реакция на событие. Например, герою говорят, что он получил наследство от дядюшки самых честных правил. Что он делает? Радуется? А может, наоборот, рвет на себе волосы, поскольку очень любил бедного дядюшку.

10. Одну и ту же информацию герой может облечь в разные слова. Например: «Я иду домой». Или: « Я сваливаю до хаты». Или: «Я почапал в берлогу». Или: «Хоум свит хоум ждет меня». Попробуйте взять простую реплику и придумать наибольшее количество вариантов выразить одно и то же разными словами.

11. Мысленная прогулка по воображаемой местности.

Реклама